Психиатр Михаил Москвин: Вот ты бегаешь, тебе скучно, о чём ты начинаешь думать, перед тем как становится скучно?

Статья полностью

Создатель S10.run Юрий Строфилов задал несколько вопросов психологу Михаилу Москвину о скуке в беге, о психиатрии и о роли бега в лечении психиатрических заболеваний. Получилось так много и так интересно, что мы решили сделать интервью в двух частях. Часть первая лежит вот здесь. А для тех, кто ждал вторую, вот она:

Юрий Строфилов: Я много гуглил на тему мотивации и того, как использовать всякие разные психологические особенности подготовки бегунов-любителей. Потому что для профессионалов написаны тома по поводу психологии большого спорта, на эту тему читаются разные лекции.

А с любителями всё в сто раз сложнее. Хорошо, когда у тебя есть одна цель и ничего больше. И вот быстрее, выше, сильнее. И если ты вдруг теряешь мотивацию, то тебя возвращают к этой цели.

У любителей всё сложнее, потому что целей очень много. Нет цели стать олимпийским чемпионом. Человек хочет пробежать марафон из трёх часов. Я ему говорю – пробежишь. При этом ты разведёшься с женой, тебя выгонят с работы, ты потеряешь другие хобби, но пробежишь марафон.

Так никто не хочет. Но просто так взять и пробежать нельзя, нужно чем-то пожертвовать. Люди сразу перестают хотеть. Им становится понятно, что просто так не пробежать марафон из трёх часов. И в этом смысле мотивационные штуки у любителей вдруг становятся жутко сложными. Ему за марафон ничего не будет.

Есть ли какие-то исследования на этот счёт? И вообще подходы к этим вопросам, чтобы не биться головой в стенку. Например, в проекте «Дежурный тренер» психологические моменты на первом месте. Потому что в плане методики тренировок Джек Дениелс за нас всё сделал. Проблема одна – как найти баланс между личной жизнью, работой, бегом и всем остальным. Что психологи говорят?

Михаил Москвин: Тоже смотрю эту тему, но исследований пока не видел. Здорово, если их не было, значит, можно было бы самим сделать. Я применяю один подход. Как говорил мой пациент, описывая свою работу: «Моя задача в компании – понять боль клиента. Понимаю эту боль и даю ему то, что он хочет». Моя работа такая же.

Если мы говорим, что у пациентов повышенная тревожность. Они приходят и тревожатся, сами не понимая того, что они тревожатся. У них могут быть проблемы со здоровьем, кризисная жизненная ситуация, в результате которых тревога сильно усиливается. Но человек не осознаёт этого и не понимает, что с ним происходит.

Если мы понимаем, что это тревога, то начинаем работать по противотревожному скрипту: не волнуйся, мы тебе поможем. Ему нужно структурировать тренировочный процесс, подразумевая, что это вызовет структурирование других процессов. Помочь найти грань между семьёй, работой, тренировками. Оказывается, что для этого нужно перестать прокрастинировать, какой-то фигнёй заниматься. Можно с семьёй проводить время эффективнее, не на диване смотреть телевизор, а как-то по-другому.

Во-вторых, дать пациенту ощущение защищенности. Показать, что ничего не произойдёт. Если он начнёт бегать – всё будет хорошо. 10 тыс. учеников уже прошли этот путь, ничего с ними не происходит. То, что он делает, – безопасно.

Или есть ещё экзистенциальный кризис, когда человек сталкивается с экзистенциальной тройкой проблем бытия: смерть, одиночество и смысл. Он понимает, что все базовые потребности – семья, доход, дети – у него есть, а что делать дальше? Начинается поиск смыслов, который выливается в разные вещи.

Людям, которые попадают в спорт, нужно обозначить красивую и понятную, но сложно достижимую цель, которая не только стратегическая, но и тактическая, постепенная. И главное – показать во время тренировок принцип «здесь и сейчас». Ты вот бежишь, посмотри, как Исаакиевский собор вечером подсвечен. Когда бегу и вижу это, у меня внутри всё как-то по-хорошему начинает крутиться.

Юрий Строфилов: Я начал бегать, чтобы слушать книжки. У меня не было другого времени почитать. Убегал послушать и подумать. Многие говорят, что мне сильно скучно. Есть ли какие-то психологические методики, чтобы человеку вдруг стало интересно бегать. Мы вот сегодня бегали, и на прудах утки собираются улетать. И там у них целая жизнь происходит – жутко интересно. Ты бежишь и смотришь, как они кучкуются. А многие говорят, ну и фиг с ними.

Понятно, что мы на платформе S10.run каждый раз пытаемся что-то изобретать, чтобы человеку было интересно бегать. Есть ли какие-то готовые методики? НЛП или другие волшебные вещи, которые помогут человеку бегать и ему не было скучно.

Михаил Москвин: Методички я не знаю.

Юрий Строфилов: Надо нам написать!

Михаил Москвин: Я своим ребятам даю задание. То есть они бегут с заданием на «подумать». Мы берём тему, немного прорабатываем, и они бегут. Никто ещё не пожаловался, что им было скучно, хотя все они бегуны начального уровня. Вообще в психологии скука – это скрытая злость. Злюсь на то, что меня заставили бежать, и мне как бы скучно, потому что выразить эту злость не могу. Это если теоретически.

Юрий Строфилов: А поподробнее? Потому что скука – это один из основных аргументов, почему люди не хотят бегать. Если мы разберёмся в этом, то людям будет проще бегать.

Михаил Москвин: Ну вот мы сидим и разговариваем. Я говорю – мне скучно. Это значит, что мы мало говорим про меня – я хочу говорить больше, но не могу вставить слово, мне становится скучно. Я на тебя злюсь, но сказать об этом не могу. Сижу и скучаю.

И если человек говорит, что бегать скучно, то это довольно интересно. С точки зрения злости – на кого он злится? Я, если честно, не верю, что может быть скучно бегать. За этим всегда что-то стоит. Нужно прояснять эту вещь. Например, мне холодно – я бегу и скучаю. Хотя на самом деле злюсь на синоптиков, которые обманули с погодой.

Юрий Строфилов: Я всё время думал, что скука – это, грубо говоря, неразвитые когнитивные способности. Это значит, что у человека нет достаточного багажа знаний в голове, чтобы новая информация в голове находила какие-то резонансы.

Например, сегодняшний бег: рядом с рекой стоят деревья, которые пожрали бобры. Часть деревьев упала в реку, а другая в обратную сторону. И вот нам на полчаса хватило рассуждений, почему так случилось. Бобры же не дураки. Как так вышло? Но если у человека в голове пустота, он не понимает, что происходит, тогда ему насрать и на бобров, и на деревья, и на то, куда они падают. Но ты сейчас говоришь совсем другие вещи.

Михаил Москвин: Скука – это эмоция. Эмоции и когнитивная сфера – это разные уровни. Мы не можем сказать, что она появляется, когда снижены когнитивные возможности. Когда бежите вдвоём – это немного другая история.

Юрий Строфилов: Если бы я бежал один, то думал бы об этом целый час.

Михаил Москвин: Я могу на своём примере объяснить. Бегу, вижу деревья, мне захотелось с этим с кем-то поделиться. Например, с напарником, с которым мы часами можем бегать и разговаривать. И мне очень хочется с ним поделиться, но я же не буду ему звонить для этого. И вот тогда мне становится немножко скучно, потому что мне хочется высказаться, но у меня этой возможности нет.

Юрий Строфилов: Тогда можно сделать пост и не будет скучно. Во время бега его придумать, а потом написать. Плохо, когда нечем поделиться и нет мыслей. Бывает такое или нет?

Михаил Москвин: Мне кажется, что такого не бывает. Есть люди, которые просто не обращают внимание на свои мысли и не интересуются ими. Но это вопрос к человеку, почему он сам себе не интересен.

Юрий Строфилов: Я тоже часто использую аргумент: если вы сами себе не интересны – марафонский бег не для вас. Вы не сможете бегать по три часа в день в одиночку.

Михаил Москвин: Мне кажется, что, во-первых, это страх увидеть себя тем, кто ты есть. Бег актуализирует мысли, это называется конфронтация одиночества. Есть упражнение, когда человек выезжает на сутки за город и проводит 24 часа в уединении. Без гаджетов и книг. Просто находится сам с собой. По статистике половина людей не выдерживает, потому что им страшны свои мысли. Начиная от того, откуда я возьму завтра денег, до того, надо ли развестись с женой и жениться на молодой.

Юрий Строфилов: Ты говоришь о том, что человек, которому скучно, – не тот, у которого нет мыслей, а тот, который боится своих мыслей. Я обычно сыну так говорю – если тебе скучно, значит, у тебя в башке ничего нет. Но ты говоришь, что так не бывает. И просто есть люди, которым не нравятся собственные мысли.

Михаил Москвин: Он их боится, потому что перемены всегда трудны. Я вот бился с пациентом, чтобы сделать задание уехать одному на сутки. Он отвечал, что не выдержит. Он при первых признаках тревоги или тяжести садится в машину и едет на другой конец города. Встречается с другом, пьёт кофе и едет обратно. И это действительно тяжёлые переживания для людей – думать про самого себя. Есть разные пути: кто-то уходит в прошлое, кто-то строит планы.

Юрий Строфилов: Что делать, исходя из этой концепции, когда человек говорит, что ему скучно бегать?

Михаил Москвин: Спросить, вот ты бегаешь, тебе скучно, о чём ты начинаешь думать, перед тем как становится скучно? Получается в какой-то момент он думает и приходит к табуированной теме. Это важная тема, но он перестаёт о ней думать. Становится скучно. Потому что, по большому счёту, это главное, о чём он должен думать.

Юрий Строфилов: То есть у меня есть 100 тем, 2 из них табуированные. Мне есть, что подумать. А у кого-то из 100 тем 98 табуированных. И ему больше не о чем подумать.

Михаил Москвин: Нет, скорее так. Хочу думать об этих двух темах, потому что они самые важные для меня. Про остальные 98 я думать не хочу, потому что это мусор какой-то. Но о главных я боюсь думать. Мне скучно, пойду домой. Залезу в соцсети или телевизор. Переключу своё внимание на жизнь в такой параллельной реальности. Это не плохо, но человек отвлекается от важных вещей.

Надо понять, какие страхи мешают человеку принять новую ситуацию. Когда мы понимаем причину, когда человек понимает причину, тогда он уже понимает, что ему надо делать.

Юрий Строфилов: Можно ли среднестатистического тренера за 1-2 часа научить бороться со скукой у студентов? Мы можем сделать лекцию для Школы тренеров S10.run, чтобы студенты перестали скучно бегать? Или для этого нужно пройти шесть лет медицинского университета, ординатуру, потом поработать психиатром, потом ещё психоаналитиком и так далее? Есть ли простое решение?

Михаил Москвин: Можно написать скрипт, который будет работать в большинстве случаев. Но, конечно, не во всех.

Юрий Строфилов: Для остальных у нас есть ты.

Михаил Москвин: Да. Я думаю, что это посильная вещь. Такая маленькая методичка «Как бороться со скукой».

Юрий Строфилов: Причём не с тем, как получать удовольствие от бега, а с одной конкретной проблемой – как бороться со скукой во время бега. Мне кажется, если победить эту историю, то количество людей, которые придут в бег, вырастет на порядок. Для меня это был как раз хороший способ уйти от скуки. Мне кажется, если научить людей из бытовой скуки убегать в бег, то будет очень большой эффект.

Михаил Москвин: Хорошая идея. Можно сделать и посмотреть, как это работает. У меня сейчас 14 лет практики и 9 лет, как я начал бегать и заниматься триатлоном. И вот я всё думал и думал, как всё это совместить.